Оливия не стала включать верхний свет, ограничившись светильником, скинула туфли и, с тихим стоном вытянув ноги, пошевелила пальчиками. Изящная колодка и тонкие шпильки, несомненно, очень сексуальны, но ношение подобной обуви имеет и обратную, к сожалению, не слишком приятную, сторону. Тишина и уют собственного жилища подействовали на Оливию успокаивающе, и она едва не задремала. Потом встала и поплелась на кухню, чувствуя себя лет на двадцать старше вместо положенных двадцати четырех.

Холодильник был прискорбно пуст. Да и откуда взяться продуктам, если Оливия вот уже несколько дней игнорировала магазины, предпочитая питаться в небольших ресторанчиках и даже снисходя до «Макдоналдса» — чего не позволяла себе очень давно, еще с подросткового возраста. Есть хотелось зверски, и она стала исследовать содержимое кухонных шкафов. На одной из полок Оливия обнаружила упаковку чипсов, неизвестно какими путями попавшую в кухонный шкафчик. Ухватившись за хрустнувшую пачку, как утопающий за спасательный круг, Оливия вернулась в гостиную, в уютный полумрак, тишину и знакомые запахи, и забралась на диван с ногами. После этого она внезапно вспомнила, что сегодня ей преподнесли небольшой презент — коробочку ее любимых конфет. Дотянувшись до своего портфеля, она выудила изящную коробочку, перевязанную кокетливой ленточкой. Вместе с коробкой ей на колени выскользнуло письмо, о котором Оливия совершенно забыла.

Она посмотрела на него так, словно надеялась, что за несколько часов имя отправителя или получателя может волшебным образом измениться. Но не тут-то было.

— Любопытство чаще всего наказуемо, — пробурчала Оливия себе под нос и рассеянно огляделась.

Она совершенно точно знала, что нож для бумаг лежит в ящике стола, и глупо было надеяться, что он материализуется перед ней только потому, что ей не хочется вставать с дивана. Оливия вздохнула, надорвала конверт и вытащила из его недр плотный белый лист. Она развернула его, мимоходом отметив хорошее качество бумаги и ровный, разборчивый подчерк.